ПравилаРегистрацияВход
НАВИГАЦИЯ

Рекс Стаут- Смерть хлыща.

Архив файлов » Библиотека » Собрания сочинений » Рекс Стаут

Смерть хлыща


Рекс Стаут
"Смерть хлыща"

Глава 1

    По привычке я начал свое послание с инициалов "Н.В.", а закончил "А.Г." За прошедшие годы почти все мои письменные сообщения Ниро Вулфу умещались на листках, вырванных из блокнота; по утрам Фриц относил их в его спальню на подносе, а если я возвращался поздно вечером, когда Вулф уже лежал в постели, я оставлял послание на его столе. Как и все остальные, это тоже начиналось с "Н.В.", а заканчивалось "А.Г.", хотя и было написано от руки. Я отпечатал его на "Ундервуде", который стоял на столе в углу просторной гостиной домика Лили Роуэн, расположенного в дальнем конце ее же ранчо. Письмо я запечатал в конверт авиапочты и субботним утром бросил в почтовый ящик в Тимбербурге, окружном центре. Сверху на листе бумаги была шапка "Ранчо Бар Джей-Эр, Лейм-Хорс, Монтана". Не столь, правда, элегантная, как бумага с нью-йоркским адресом Лили. Ниже шел текст:

    "Пятница, 8.13 вечера
    2 августа 1968 г.
    Н.В!
    Здесь творится черт знает, что и я влип по самые уши. В понедельник я не стал рассказывать подробности по телефону, поскольку телефонистка могла наябедничать шерифу или местному прокурору. К тому же, телефон мисс Роуэн могут прослушивать. Сами знаете, наука не топчется на месте. Поскольку вы никогда ничего и никого не забываете, то должны вспомнить Харвея Грива, который, сидя у вас в кабинете, рассказывал, что приобрел уйму всякого скота - лошадей, быков, коров и телят для Роджера Даннинга. Кажется, я упоминал, что последние четыре года и до самого недавнего времени Грив был управляющим ранчо мисс Роуэн. В субботу же его обвинили в убийстве и поместили в каталажку, или в местную тюрьму. Кто-то застрелил хлыща по имени Филип Броделл, когда тот собирал чернику. Двумя выстрелами - в спину и в грудь. Кстати, я говорил, что горная черника отличается от обыкновенной. На сей раз я привезу вам немного на пробу.
    Мы с мисс Роуэн решили, что Харвей невиновен, и потому я застрял. Если бы было очевидно, что убийца он, я бы, как мы и уговаривались, вернулся еще позавчера, чтобы сдувать пыль с вашего стола. Мисс Роуэн наняла адвоката из Хелены, самого известного во всем округе, но мне кажется, что его взгляд отличается от нашего. То есть защищать-то он Харвея готов, но в невиновность не верит. А я верю и готов поставить пятьдесят против одного, что Харвей ни при чем. Так что, сами понимаете, я впрягся в работу. Даже не будь я обязан мисс Роуэн как ее гость и давний друг, я не мог бы бросить Харвея Грива в беде, поскольку знаю его слишком давно.
    Естественно, с позавчерашнего дня, 31 июля, я беру отпуск за свой счет. Надеюсь, что скоро вернусь, хотя пока не представляю, где найти достойного кандидата на место Харвея в темнице. Если вам придется усадить за мой стол Сола или Орри, то все мои личные вещи наверху, в моей комнате, так что за мои тайны можете не волноваться. Телевидение здесь чудовищное, поэтому я должен успеть вернуться до начала чемпионата по бейсболу. Привет Теодору, а Фрицу передайте, что по утрам я первым делом вспоминаю о нем - вернее о его завтраках, которых мне так не хватает. Кстати, местные жители называют оладьи либо затычками для пасти, либо замазкой для брюха.
    А. Г."

    Письмо он получит скорее всего в понедельник; прочитав, откинется на спинку кресла и минут десять будет испепелять мое кресло свирепым взглядом.
    Бросив письмо, я пробежал глазами список покупок. Население Тимбербурга составляло всего семь тысяч четыреста шестьдесят три человека, но это был самый крупный город от Хелены до Грейт-Фолза, и покупатели съезжались сюда издалека - от Фиштейл-Ривер, где холмы постепенно перерастают в горные гряды, до восточных равнин, где местность настолько ровная, что за две мили можно разглядеть койота. Обойдя четыре магазина на главной улице и два на боковых улочках, я за час приобрел все, что хотел. А именно:
    Табак "Биг Сикс Микс" для Мела Фокса. В отсутствие Харвея на Мела навалилось столько дел, что ездить за покупками времени не оставалось.
    Мухобойки для Пита Ингелса. Он никогда не совал ногу в стремя, не убедившись, что с луки седла не свисает мухобойка.
    Лента для "Ундервуда".
    Тюбик пасты и ремень для меня лично. Мой любимый брючный ремень изжевал дикобраз, пока я… Впрочем, об этом сейчас не стоит рассказывать.
    Лупа и карманный блокнот - для меня же. В Нью-Йорке я никогда не хожу на дело без этих двух предметов, а сейчас я как раз вышел на дело. Возможно, они мне и не понадобятся, но привычка - вторая натура. Такая уж психология.
    Напоследок я заглянул в библиотеку. К моему удивлению, книга, которую я искал - "Кто есть кто в Америке", - оказалась в наличии. Не самая свежая, правда, но выпуск 1967 года вполне меня устроил.
    Статьи про Филипа Броделла я не нашел, да теперь уже и не найду, поскольку он сыграл в ящик, а вот его отцу, Эдварду Эллису Броделлу, отвели целую треть колонки. Он был еще жив, поскольку неделю назад, когда он приезжал сюда, чтобы собрать сведения, поднять шумиху и забрать тело сына, я обменялся с ним несколькими словами. Родился в Сент-Луисе в 1907 г., преуспел в жизни и сейчас был владельцем и издателем "Сент-Луис Стар". О том, кто собирался убить его сына, "Кто есть кто" умолчал.
    Сложив все покупки в большой бумажный пакет, который мне дали в придачу к мухобойкам, я, не слишком обремененный, вошел в четверть первого в кафе "Континентал", пошарил вокруг глазами, заприметил в глубине за столиком привлекательную особу в оливково-зеленой блузке и темно-зеленых брючках и пробрался к ней.
    Когда я отодвигал для себя стул, она спросила:
    - Ты такой быстрый, или чего-то не купил?
    - Все купил, - ответил я и поставил пакет на пол. - Может, я не слишком быстр, но зато чертовски везуч.
    Я кивком указал на ее коктейль.
    - Карсон?
    - Нет, они его не держат. Разные джины сильно отличаются друг от друга. Зато у них есть гороховый суп.
    Приятная новость: гороховый суп в "Континентал" был - пальчики оближешь. Я заказал официантке две двойных порции супа, крекеры, молоко и кофе, потом порылся в пакете и вынул ремень и лупу, чтобы показать Лили, что по части столь нужных товаров Тимбербург ничуть не уступает Нью-Йорку.
    Суп превзошел все ожидания. Когда тарелки заметно обмелели и крекеры начали подходить к концу, я произнес:
    - Я не только закупил все, что хотел, но и откопал кое-какие факты в местной библиотеке. Оказывается, дедушку Филипа Броделла звали Эймос. Отец Филипа - член трех клубов, девичья фамилия матери Филипа была Митчелл. Представляешь, какая удача? И все благодаря "Кто есть кто".
    - Поздравляю, - Лили потянулась за очередным крекером. - Надо срочно уведомить Джессапа. А что ты хотел узнать из "Кто есть кто"?
    - Ничего особенного. Просто утопающий хватается за любую соломинку.
    Я проглотил последнюю ложку супа.
    - Я должен тебе кое-что сказать, Лили.
    - Слушаю. Что?
    - Вот что. Я хороший сыщик и достаточно опытный. Но пошел уже шестой день с тех пор, как Харвею предъявили обвинение в убийстве, а я так и не сдвинулся с мертвой точки. И у меня нет ни одной улики, ни одной зацепки. Пусть я на самом деле стою лишь половину того, что о себе думаю, но мое положение крайне осложняется тем, что я чужак. Для местных парней я - тот же городской хлыщ. Или пижон. Со мной можно поохотиться, порыбачить, сыграть партию в пинокль, но когда случилось убийство, все вспомнили, что я чужак. Я здесь не в первый раз и тысячу лет знаю Мела Фокса, но даже он замкнулся и стал неразговорчив. И все остальные тоже. И лишь потому, что я хлыщ. В Хелене наверняка есть частные сыщики. Может, отыщется хоть один приличный? Но местный. Доусон должен знать.
    Лили отставили чашечку в сторону.
    - Ты хочешь, чтобы я наняла местного сыщика в помощь тебе?
    - Не мне. Если он чего-то стоит, то сам возьмется за дело.
    - Вот как? - Ее голубые глаза взметнулись и уставились на меня. - Ты умываешь руки?
    - Нет. Я только что отправил мистеру Вулфу письмо, в котором известил его, что рассчитываю вернуться к началу чемпионата по бейсболу. Сама видишь, я не сижу сложа руки, но мне очень трудно из-за того, что я чужак. Я хочу, чтобы ты спросила Доусона.
    - Эскамильо. - Ее глаза весело засветились. - Ну что ты? Ты же второй сыщик в мире после Ниро Вулфа.
    - Да, но в моем мире. Здесь все иначе. Взять хотя бы Доусона. Ты уплатила ему в задаток десять тысяч, а как он ко мне отнесся? Ты заметила?
    Она кивнула.
    - Это мягкая форма ксенофобии. Ты пижон, а я пижонка.
    - Ты - владелица ранчо, а это совсем другое дело.
    - Жаль, конечно, что Харвея не выпустят под залог, но Мел пока управляется. - Лили взяла в руки чашечку, повертела ее и потом отставила. - Сколько у нас времени?
    - До суда месяца два-три, по словам Джессапа.
    - И два месяца до твоего чемпионата. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Арчи, но я попробую рассуждать совершенно объективно. Тебе не только любой из местных сыщиков и в подметки не годится, но ты к тому же прекрасно знаешь, что Харвей никогда бы не выстрелил в спину. Ни один местный этого знать не может. Включая Доусона. Я права?
    - Ты всегда иногда права.
    - Тогда могу я попросить еще кофе? Только погорячее.
    Поскольку мой стакан молока опустел, я заказал кофе и себе. Когда мы покончили с кофе, я расплатился и мы двинулись к выходу, лавируя в лабиринте столиков. Примерно двадцать пар глаз следили за нами и еще столько же притворялись, что не обращают на нас внимания. Убийство Филипа Броделла произвело изрядный шум в округе Монро. Хотя отношение тамошних жителей к заезжей городской публике оставляло желать лучшего, они тем не менее прекрасно понимали, что туристы приносят немалый доход казне штата Монтана, так что отстреливать их во время сбора черники - не самое патриотическое занятие. Поэтому во взглядах, устремленных вслед мне и Лили, особой любви не было - ведь это управляющий ее ранчо нажал на спусковой крючок. Так, во всяком случае, здесь считали.
    Перед тем как усесться за руль ждавшего нас на стоянке фургончика Лили, я забросил пакет с покупками назад. Лили села на переднее сиденье, стараясь не прикасаться к его спинке, которая, казалось, вот-вот расплавится под безжалостными лучами августовского солнца. С моей стороны не слишком припекало. Я дал задний ход и выехал со стоянки. Одно из главных различий между мной и Лили состоит в том, что я оставляю машину на стоянке так, чтобы не надо было разворачиваться, а она - наоборот.
    Проехав пару кварталов, я завернул к бензозаправочной станции "Престо". Бензобак был наполовину полон, да и бензин в предместье обходился дешевле на девять центов за галлон, но я хотел, чтобы Лили познакомилась с неким Гилбертом Хейтом.
    Хейт оказался на месте - долговязый худой парень с жирафьей шеей, составлявшей солидную часть его шестифутового роста. Он возился с другой машиной, протирая ветровое стекло, так что Лили пришлось разглядывать его вполоборота, пока нас заправляли. Потом та машина отчалила, и Хейт, заметив меня, после минутного колебания подошел и сказал:
    - Доброе утро.
    На самом деле он произнес "добрутро", но я не собираюсь отнимать у вас время, заостряя внимание на особенностях местного диалекта.
    Из вежливости я согласился с ним по поводу добрутра, хотя стрелки часов приближались к часу пополудни. Потом он добавил:
    - Папаня сказал, чтобы я не разговаривал с вами.
    Я кивнул.
    - Да, это в его стиле.
    Его папаня был сам Морли Хейт, шериф округа.
    - Он и мне посоветовал не слишком распускать язык, - сказал я, - но мне трудно сразу избавиться от застарелой вредной привычки, тем более что для меня это - единственное средство для заработка.
    - Известно, фараоны.
    Да, радио и телевидение явно расширили словарный диапазон граждан.
    - Только не я, - отрезал я. - Папаня твой - фараон, а я - частный сыщик. Если я спрошу, где ты был в прошлый четверг, ты можешь сказать, что нечего мне совать нос не в свое дело. А вот когда твой отец задал мне этот вопрос, я был вынужден ответить.
    - Да, слышал. - Он перевел взгляд на Лили, потом снова посмотрел на меня. - Вы расспрашивали про меня. Я могу сам ответить на то, что вас интересует.
    - Буду весьма признателен.
    - Не убивал я этого фанфарона.
    - Отлично. Именно это меня и интересовало. Теперь список подозреваемых существенно сузится.
    - Для меня даже подозрения ваши оскорбительны. Вот посмотрите. - Хейт разошелся и даже не обращал внимания на коллегу, который закончил заливать нам бензин и теперь внимательно прислушивался. - Первая пуля, выпущенная сзади, угодила ему в плечо и развернула. Вторая попала уже спереди в горло и перебила позвоночник. Для меня это просто оскорбление. Я укладываю оленя с одного выстрела. Спросите у кого угодно. С тридцати ярдов я запросто снесу голову змее. Пусть отец и велел, чтобы я не разговаривал с вами, но мне кажется, что это вы должны знать.
    Он повернулся и зашагал к машине, которая подкатила к соседней бензоколонке.
    - Ну, как? - спросил я Лили, когда мы отъехали, направляясь на северо-восток.
    - Я пасую, - ответила она. - Я и впрямь хотела на него посмотреть, хотя ты однажды уже говорил, что только глупец может надеяться на то, чтобы разглядеть в незнакомом человеке убийцу. Я не хочу показаться дурой и потому пасую. Но что он там наговорил насчет оскорбления?
    - Он просто пытался объяснить мне, что умеет стрелять. - Я взял вправо на развилке. - Я уже слышал об этом от троих. А всякому известно, что ни в плечо ни в шею целить не стоит, когда хочешь уложить человека наповал. Но он мог и схитрить. Рассчитать, что всем известно, какой он стрелок, и специально сбить прицел. У него было предостаточно времени, чтобы продумать это.
    Добрых пару миль Лили переваривала эти сведения, потом спросила:
    - А ты уверен, что он знал про Броделла? Что Броделл - отец ее ребенка.
    - Черт побери, да в Лейм-Хорсе все об этом знали. И не только в Лейм-Хорсе. И все также наверняка знали, что Гил влюблен в нее. В прошлый вторник - нет, в среду - он сказал одному приятелю, что, несмотря ни на что, собирается жениться на ней.
    - Вот что такое настоящая любовь! Понял?
    Я ответил, что всегда это знал.
    Тимбербург отстоял от Лейм-Хорса на двадцать четыре мили. Почти на всем протяжении дорога была идеально ровная, лишь в одном месте она резко шла под уклон и потом так же круто взбегала в гору; да еще на небольшом по протяженности участке, где с нависающих скал сыпалось так много камней, что их не успевали убирать, мне пришлось сбавить скорость и посматривать по сторонам. И еще: если первые несколько миль по выезде из Тимбербурга по сторонам дороги попадались деревья и кустарники, то далее местность была совсем голая.
    Лейм-Хорс населяло человек сто шестьдесят. Асфальтовая дорога заканчивалась напротив универмага Вотера, переходя дальше в извилистый проселок. В универмаге нам ничего не требовалось, так что мы проехали дальше. До поворота к ранчо Лили оставалось чуть меньше трех миль, а там еще триста ярдов до коттеджа. Однако, чтобы преодолеть эти три мили, приходилось подниматься на семьсот ярдов. Почти перед самым ранчо протекала речушка Берри-Крик, через которую был перекинут мост - не переехав его, на машине на ранчо было не попасть. Совсем недалеко речушка делала крутую петлю, в которой и располагался коттедж Лили. Так уж получилось, что для того, чтобы добраться из коттеджа до самого ранчо пешком, приходилось либо перебираться по мосту, либо преодолевать речушку вброд прямо напротив коттеджа, что было значительно быстрее. В августе речушка настолько мелела, что в одном месте ее можно было пересечь даже прыгая с камня на камень. Или для благозвучности - с валуна на валун.
    Мое любимое место на земном шаре находится всего в семи минутах ходьбы от дома Ниро Вулфа на Западной Тридцать пятой улице; это Херальд-сквер, где за десять минут можно увидеть больше разных типов людей, чем где-либо еще. Однажды я даже наблюдал, как один из верховных боссов мафии перед входом в универмаг посторонился, чтобы пропустить вперед через вращающуюся дверь преподавателя воскресной школы из Айовы. Если вы спросите, откуда я их знаю, то я честно признаюсь: видел я их впервые, но выглядели они точь-в-точь как босс мафии и преподаватель воскресной школы из Айовы. Для любого другого человека, уставшего от людей и мирской суеты любимым местом стал бы уголок ранчо, где располагался коттедж Лили. Тишину прерывало только журчание ручья, на которое, впрочем, я уже через пару дней перестал обращать внимание. Вокруг ранчо росли сосны, а к северу, за излучиной, начинались густые ельники, карабкавшиеся вверх по крутым скалистым склонам. Ниже по течению раскинулся живописнейший Бобровый луг. Если вам взбредет в голову поразмяться и пошвырять камни в сурков, то достаточно будет спуститься по дороге каких-то три минуты.
    Коттедж сложен из обтесанных бревен и выглядит, как картинка. Миновав крытую террасу с каменным полом, вы входите в гостиную размером тридцать четыре фута на пятьдесят два с огромным камином. Две двери вправо из гостиной ведут в спальни - одну занимает Лили, а вторая отводится для гостей. Дверь налево ведет в длинный коридор, вдоль которого располагаются кухня, затем комната Мими, вместительная кладовая и три гостевые комнаты. И еще шесть ванных комнат с ванными и душами. Ничего коттеджик, да? За исключением кроватей, вся остальная мебель плетеная. Все комнаты устланы индейскими коврами; на стенах вместо картин и фотографий развешаны выделанные индейцами же одеяла и циновки. Во всем доме на виду выставлена лишь одна фотография - обрамленный портрет отца и матери Лили на крышке фортепьяно, который Лили всегда берет с собой, когда ездит в Нью-Йорк или обратно.
На страницу 1, 2, 3 ... 15, 16, 17 След.
Страница 1 из 17
Часовой пояс: GMT + 4
Мобильный портал, Profi © 2005-2017
Время генерации страницы: 0.05 сек
Общая загрузка процессора: 10%
SQL-запросов: 2
Rambler's Top100