ПравилаРегистрацияВход
НАВИГАЦИЯ

Семенов Юлиан - Партизанский дневник.

Архив файлов » Библиотека » Собрания сочинений » Юлиан Семёнов

Партизанский дневник

Семенов Юлиан Семенович
Партизанский дневник

    Ю.Семенов
    Партизанский дневник
    Вместе с переводчиком советского посольства в ДРВ Валентином Свиридовым готовимся к поездке к партизанам Лаоса. Это тридцатилетний человек, служивший в армии бортмехаником, кончивший Институт международных отношений, великолепно знающий французский, английский и вьетнамский языки. Сейчас изучает лаосский язык. Человек он славный, ехать с ним будет, судя по всему, хорошо. Закупили консервов, взяли у доктора лекарства, перевязочные материалы и разбежались по домам упаковывать нехитрый багаж. Я сел к столу и, памятуя обещание, написал коротенький репортаж. Оставил его вместе с дневниками в корпункте "Правды" (обидно, если в дороге разбомбят), потом в Москве передам ребятам.
    Выехали из Ханоя ночью, в начале первого. В пять часов утра остановились на ночлег в маленькой деревушке. Километрах в пятидесяти от нее над нами "повис" ночной разведчик - винтовой "АД-6". Пришлось выпрыгнуть из машины и лезть в джунгли. Слава богу, все это было на горной дороге, а здесь бомбить глупо. Летчики это понимают: они подкарауливают машину, когда она выйдет из горных ущелий на равнину. Там и бомбят. (Тогда и родилась задумка повести "Он убил меня под Луанг-Прабангом".)
    Мы долго слушали, как нудно висел над нами "АД-6": видимо, заметил наши щелочки фар, а может быть, поймал на своем локаторе движущуюся цель.
    Когда он улетел, мы вернулись в машину.
    Свиридов рассказывал о себе. Интересуется атомной физикой и поэзией. Увлекался Платоном и Верленом. Играет на рояле, гитаре, саксофоне. Брат у него тоже музыкант. Когда Валя улетал во Вьетнам, брат пришел с пятнадцатью своими товарищами в огромный ночной Шереметевский аэропорт и провожал его нежными мелодиями гершвинского джаза.
    Спали в маленьком домике на полу, на циновках. Утром проснулись от рева самолетов. Эту маленькую горную деревню бомбили недели две тому назад, а сейчас "фантомы" проносились из Таиланда через Лаос - бомбить Ханой.
    Перед тем как проснуться от рева реактивных бомбардировщиков, я видел омерзительный сон: носатых серо-черных галок с чудовищными клювами, а рядом со мной ложилась змея - ощутимая, холодная.
    Утром, когда мы поднялись, разбуженные ревом "фантомов", меня потряс горный пейзаж. Клочья тумана, разрываясь о сабельно-острые листья пальм, резали высокое, осторожно-голубое небо. А когда я вышел из ущелья на штанину, тумана не было, сиял солнечный день. Выходил я словно бы из пожара, из дыма, в прозрачный воздух, в огромное голубое небо.
    Навстречу шли два пастуха с карабинами за плечами. Они гнали буйволов. Рядом с пастухами бежали дети. Пастухи отведут буйволов в горы, на выпасы, и вернутся обратно. А дети останутся пасти. Мне рассказывали, что огромный, страшный, рогатый буйвол испытывает какую-то особую нежность к детям.
    Перед нами лежала маленькая деревушка Хой Цо Анг. Мы пошли со Свиридовым по дороге, "пробалансировали" по доскам, брошенным через "быки" разбитого бомбами моста, и оказались на вершине горы у излучины медленной, словно бы заледеневшей реки.
    Внизу раскинулся горный поселок; школа, госпиталь, магазин - все то, что было сложено из камня, - разбито. Разбиты два моста. Дорога идет среди двух гор, через каждые двадцать метров вырыты индивидуальные бомбоубежища. Если здесь застает бомбежка, положение практически безвыходное: деться некуда, остается только залезть в индивидуальные убежища, в которых чувствуешь себя лишь в относительной безопасности. Бетонных крышек, прикрывающих голову, нет, а вокруг скалы; от сотрясения после бомбового взрыва летит много камней... В общем, оказаться здесь под бомбежкой скверно. Дорогу на этом участке бомбили сорок два раза, тем не менее сообщение по ней не прерывалось ни на один день.
    Мы спустились на берег реки, разделись, выкупались. Наш шофер товарищ Тхай позвал на обед. Как только стало смеркаться, заторопились на паром; он отсюда километрах в двадцати, его тоже бомбят немилосердно.
    Паромщик переправил нас быстро, наша машина была единственной. По горной дороге, которая словно ввинчивалась в небо, двинулись к границе.
    Остановились возле одинокого газика: поломалось колесо. Спросили, не требуется ли помощь. Шофер отрицательно мотнул головой. В машине две девушки в военной форме, с пистолетами на боку. Одна, простуженная, хриплоголосая, засмущалась, прикрыв лицо рукой. Вторая, высокая, статная, с очень певучим голосом, сказала нам, что здесь неподалеку, в джунглях, укрыт эвакуированный педагогический институт. Девушки ездили в Ханой за учебниками.
    Двинулись дальше. К полуночи добрались до границы с Лаосом. Сорок минут простояли в джунглях, спрятав машину, пока шли обычные формальности. Здесь мы встретились с человеком, ставшим впоследствии нашим большим другом (Сисук, комиссар охраны), и с начальником канцелярии ЦК Нео Лао Хак Сат (Патриотический фронт Лаоса). Примерно через час, как пересекли границу, скорость наша с шестидесяти, а то и семидесяти километров в час снизилась до десяти километров. Дороги практически не было. Мы с трудом пробирались среди огромных воронок от тонных бомб. Воронки все свежие. Шофер Тхай, который всегда улыбается и обстоятельно отвечает на любой заданный ему вопрос, здесь не мог оторваться от баранки. Ямы глубиной в двух-трехэтажный дом; ехать архисложно.
    Внезапно первая машина сопровождения, в которой ехал Сисук, остановилась, и три автоматчика пересели к нам. В эти районы забрасывают много диверсантов. Перестрелки здесь дело обычное. Ехали часов пять, почти всю ночь. Под утро, обогнув три огромные воронки, остановились возле отвесной скалы. В ее теле густо краснели два больших, странных в ночи пятна. Когда мы подъехали еще ближе, то увидели, что это свет от ламп столь таинственно подсвечивает вход в пещеру. Лаосские пещеры! Тот, кто бродил по горам Кавказа, может себе представить таинственный мрак холодных пещер, приглушенную гулкость голосов и вкрадчивый, монотонный перестук капель, сцеживающихся с темных потолков.
    В таких вот сырых пещерах (крысы и змеи их постоянные обитатели) живет уже несколько лет кряду примерно полтора миллиона лаосцев...
    Встретил нас товарищ Понг Сурин Фуми, ставший руководителем нашей поездки. Он пригласил к столу, мы выпили лаосской, плохо очищенной рисовой водки и, совершенно измотанные чудовищной дорогой (несколько раз нам к тому же приходилось выскакивать из машины и прятаться в воронках, потому что летали винтовые, медленные, как зубная боль, "АД-6", швыряли бомбы), сразу повалились спать.
    Здесь, в отличие от двадцатипятиградусной вьетнамской "зимы", довольно холодно: мы забрались на полторы тысячи метров вверх, в горы. Пальто, которые мы взяли, пригодились. Спать легли на доски. Здесь так же, как во Вьетнаме, не знают, что такое матрац. Надели пальто, укрылись сверху одеялом. Несколько раз я просыпался. В пещере горела прикрученная керосиновая лампа. У выхода попеременно дежурил с автоматом кто-нибудь из охраны. Изредка в горах слышались выстрелы, глухо жахали взрывы бомб.
    Наутро сразу же пришлось столкнуться с практикой сегодняшней войны в Лаосе. Мы со Свиридовым вышли из нашей пещеры - умываться и чистить зубы. Вокруг лежала неописуемой красоты горная долина. Где-то отчаянно-весело кричал петух. Окрест не было видно ни одной живой души. Солнце осторожно вылезало из-за коричневых скал, поросших могучими деревьями, увитыми лианами, похожими на здешних женщин.
    Валя Свиридов поливал мне воду из кружечки на руки. Я поднял голову и увидал бесшумно пронесшийся самолет. Я не слышал никакого звука, я только увидел этот маленький самолет. А потом, через мгновение, воздух разорвал рев турбин. Сисук выбил у меня из рук кружку и затолкал нас с Валей в пещеру. Комиссар Сисук, стремительный человек (с великолепным пробором, в рваных кедах, с неизменным автоматом, из которого, как я позже убедился, стреляет он артистично), знал здесь все, что полагается знать комиссару охраны. Через несколько секунд после того, как он натолкал нас в пещеру, совсем неподалеку грохнули две тонные бомбы, - с потолка посыпались камни. Сисук улыбнулся:
    - Теперь можно продолжать чистить зубы.
    Это было наше первое лаосское утро. Минут через десять пришел член ЦК Нео Лао Хак Сат, выдающийся поэт Лаоса, директор информационного агентства товарищ Сисан Сисана. Маленький, с внешностью итальянца (впрочем, как потом выяснилось, дед его корсиканец), поздоровавшись, он сказал:
    - В нарушение всех правил я пробирался к вам утром. Ходить у нас разрешено только ночью. Для вас сделано исключение: сейчас позавтракаем и отправимся к нашим газетчикам.
    Но весь этот день мы так никуда выйти и не смогли, потому что американцы бомбили нашу пятикилометровую долину. Из пещеры она была видна вся как на ладони, мы видели весь день, как в небо вздымались черные фонтаны каменистой земли. Каменный пол пещеры сотрясался, увесистые куски породы сыпались с потолка, пришлось надеть каски.
    Они бомбили долину весь день, и наша первая беседа с Сисаной продолжалась, таким образом, двенадцать часов.
    Я записал этот разговор. Не буду "организовывать" первый наш день в стройную журналистскую схему, а приведу таким, каким он был.
    - Американцы здесь ведут специальную войну, - говорил Сисан Сисана. - Они бомбят всеми видами самолетов, в том числе и стратегическими бомбардировщиками "Б-52". Они проводят также целый ряд диверсионных операций. Их цель - террор. Они расширяют психологическую войну: пять самолетов летят с бомбами, шестой прилетает с листовками. В листовках обращаются не только к населению, но и к кадровым работникам - пытаются переманить их. Они заигрывают с молодежью, которой приходится переживать много трудностей. Мы воюем с сорок пятого года, и человек двадцати трех лет от роду не знает, что такое мир. Они говорят молодежи: "Хватит войны, хватит бомбежек. Надо жить, чтобы жить". Они ведут работу и среди женщин. "Надо создавать семью, рожать детей". Они пытались обращаться к религии, бонзам. Несколько раз во Вьентьяне и Луанг-Прабанге собирали наиболее уважаемых бонз Лаоса и просили их проводить нужную им пропаганду. Они пытаются использовать одну из догм буддизма, которая гласит: "Не надо братоубийства, люди- братья, людям не надо воевать, им нужно жить в мире, какой бы ценой мир ни давался".
    Мы узнали об этом собрании бонз и попросили прогрессивных монахов выдвинуть контртезисы, если они существуют в догмах буддизма. Правым реакционерам был противопоставлен главный тезис буддизма: "Прежде всего поиск истины. Истину нельзя найти, не выяснив вопроса, кто человеку друг и кто ему враг. Лишь после того, как человек узнает, кто ему друг и кто ему враг, лишь после того, как он пожмет руку друзьям и отринет врагов, наступит мир".
    Диверсионную работу "тихие американцы" строят довольно хитро. Диверсанты оперируют в основном в горных районах, где живут национальные меньшинства.
    Я спрашиваю Сисан Сисана:
    - Вероятно, с диверсантами следует вести работу не только здесь, но и непосредственно в их логове?
    - Это трудно. Как правило, американцы забрасывают с парашютами несколько квалифицированных специалистов, которые затаиваются, сами почти не передвигаются, а лишь ищут недовольных. Поэтому адреса явок, конспиративных квартир и тайных диверсионных школ во Вьентьяне и Таиланде нам неизвестны. Нам попадались только те люди, которые были завербованы резидентами, скрывающимися в горах.
    Американцы пытаются делать ставку на народность мэо. Хотя многие мэо примкнули к революции, но среди некоторой части сильны узконационалистические настроения, они еще не осознали себя как часть лаосской нации. Американцы всячески препятствуют национальному становлению мэо. Они выдвигают теорию особого "королевства мэо", "бога мэо", хотят создать "национальную гвардию мэо", особые "штурмовые отряды мэо".
    - Чем отличаются мэо от лаосцев?
    - Практически ничем. Они, правда, испытывали на себе китайские влияния, их история была в древности более связанной с китайской.
    ...В бомбежке наступила пауза. Мы вышли покурить. Стояли, грелись на осторожном зимнем десятиградусном солнце.
    - Вот вы, - Сисана кивнул головой на Свиридова, - по-лаосски будете называться "Ай Туй". Это значит "толстый брат". А вы, - он обернулся ко мне, будете называться "Ай Нуот" - "бородатый брат".
    Всю эту поездку нам "везло": только вернулись в пещеру - снова прилетели самолеты и начали бомбить нашу злосчастную долину. Сисане приходилось кричать, чтобы я мог его слышать, - все вокруг грохотало.
    Понг Сурин Фуми пригласил нас пообедать.
    С продуктами здесь трудно, подвоз практически невозможен - из-за бомбежек. В пещере костер не разведешь - дым съест глаза. Поэтому готовить приходилось на костре возле входа в пещеру; один солдат варит рис, а другой следит за небом: надо успеть, если пролетит "фантом", забежать в укрытие.
    После обеда Сисана рассказывал о национальном вопросе.
    Он говорил, что в стране Лао шестьдесят восемь национальностей. Они отличаются друг от друга и по языку и по одежде. По лицу - трудно (все-таки похожи), кроме разве лао суонгов. Коренная народность Лаоса, лао лумы, насчитывает 1 800 000 человек. Среди них большая часть - лао, затем идут тху тхай. Еще есть народности лы, фуан, сувай. Названия народностей сложились очень давно. Есть, например, среди лао лумов маленькая народность танг луонг, в дословном переводе это значит "желтый лист". Люди этой народности покрывают листьями банана крыши своих домов, а когда листья желтеют, танг луонги перекочевывают на другое место.
    Народность лао тхыонг (их 600 тысяч) включает в себя лавенов, та ой, а лак, нге, ка му, пу ак. В городе Канкыт, например, в Южном Лаосе, живет двадцать пять национальных меньшинств. Лао тхыонг поселяются кланами, а лао суонги до сих пор живут племенами. Мэо являются народностью лао суонг. Они охотники и скотоводы.
    Американцы пытаются играть на узкоплеменных интересах мэо. Они продают мэо товары по низкой цене, особенно тем, которые живут на севере Лаоса, на границе с Китаем. Используют суеверия. Через своих подставных людей американцы говорят мэо: "У вас родился свой бог. Этот бог сообщил нам, где он родился, и приглашает вас к себе в гости. Кончайте работу, забейте скот, забейте кур, пусть у вас будет праздник!"
    Люди приходят туда, куда их приглашают американцы. Американские агенты наливают воду из водопада в большой чан и незаметно бросают туда сахарин, который моментально растворяется. Людям мэо дают попить сладкую воду и говорят: "Ну если бы бог мэо не родился, разве вода из водопада могла бы стать сладкой?" Неграмотные люди, естественно, верят в это. А потом прилетает американский вертолет и устраивает катание. Радость, счастье. А скот забит, урожай не собран. Здесь праздник бога отмечают не день и не два, а месяц... У мэо начинается голод. Американцы тут как тут. Продовольственная "помощь" старикам, а молодежь вербуют в армию. Так были созданы "особые силы мзо" пятнадцать тысяч неграмотных, фанатичных наемников.
    - Мы идем к мзо с тетрадкой и книжкой. Мы создали для них письменность, стремимся повысить их жизненный уровень...
    Мы проговорили с Сисаной весь день. Потом он прилег на полчаса отдохнуть: прошлой ночью было заседание ЦК, он очень устал, а я вышел из пещеры подышать "нормальным воздухом".
    Литое солнце умирало. Раскаленная, желто-белая масса солнечного света превращалась возле входа в нашу пещеру в осторожную, розовую, зыбкую акварель. А позже эти нежные акварельные "размытости" стали постепенно, но очень настойчиво, с каждой минутой все настойчивее, побеждать сильный сине-голубой тон.
    Выйдя из пещеры покурить, я увидел, что небо уже не голубое, а черное. И в этом черном небе мерцали загадочные звезды. По-прежнему, как и утром, надрывно кричал петух. Он прятался от бомбежек вместе с людьми и выходил из пещеры дышать ночным воздухом тоже вместе с людьми. Товарищи надо мной подшучивали, но когда я несколько раз "предсказал" бомбежки по вою собак, подтрунивать перестали. Собаки выли так, как двадцать шесть лет назад, когда я жил на Волге и шла Сталинградская битва и фашисты налетали на наш город по два, три раза в день. Я с тех пор запомнил, как жалостливо, по-бабьи голосисто мычали коровы, а им подвывали собаки. Глаза у собак были замершие, устремленные в небо, которое сулило им невидимую и непонятную, но неотвратимо идущую гибель.
    Сурин Фуми посовещался с комиссаром охраны Сисуком. Принято решение: спать до полуночи и потом двинуться в неблизкий путь - через горы, пешочком - в типографию и редакцию газеты. Ночью идти безопаснее - летают только винтовые "АД-6", а их можно услышать загодя и спрятаться среди скал.
    Мы шли, растянувшись цепочкой. Впереди вышагивал необыкновенно элегантный (даже в своих рваных кедах и местами прожженной хлопчатобумажной партизанской форме) комиссар охраны Сисук, потом шел наш переводчик Понг Сурин Фуми. Когда мы с Валентином Свиридовым только приехали, он сказал:
    - Если вы забудете, как меня зовут, постарайтесь вспомнить игру пинг-понг, и если вы меня назовете Пинг, я не очень обижусь, хотя в общем-то я Понг.
    - Старина, - сказал я, - ни в коем случае не забуду ваше имя, потому что одна половина вашего имени равнозначна фамилии режиссера "Мосфильма" Саши Сурина. Пинг Понг Сурин Фуми. Очень просто.
    Понг очень потешался по этому поводу. (Я радовался, глядя на него. То время, что мы провели у партизан - и рядом с принцем Суфанувонгом, и в пещере вместе с Сисаной, и во время перестрелок с диверсантами, - всегда и всюду Понг поражал меня своей одинаково опрятной подтянутостью. Брюки бритвенно выглажены - он клал их каждую ночь, если спать приходилось не на земле возле костра, а в пещерах, на деревянных "матрацах", под циновки; ботинки модные, до глянца начищены, а на шее повязан платочек, подаренный ему какой-то никому неведомой Прекрасной Дамой.)
    Замыкали нашу цепь три солдата охраны. Шли мы, весело переговариваясь, но когда пришлось карабкаться по отвесной скале высоко наверх, Сисук обернулся и передал по цепи команду:
    - Тихо! Потушить фонари!
    - Черт!-выругался Понг. - Сейчас в темноте измажу брюки...
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 След.
Страница 1 из 7
Часовой пояс: GMT + 4
Мобильный портал, Profi © 2005-2017
Время генерации страницы: 0.047 сек
Общая загрузка процессора: 6%
SQL-запросов: 2
Rambler's Top100