ПравилаРегистрацияВход
НАВИГАЦИЯ

Эрих Мария Ремарк - Возлюби ближнего своего.

Архив файлов » Библиотека » Собрания сочинений » Эрих Мария Ремарк
    – Садись к столу, – пригласила она. – Я дам тебе в дорогу хлеба и сала, как принято в России, и благословлю тебя на прощание – тебя, показное равнодушие. Вполне возможно, что ты и над этим будешь смеяться.
    – Нет, не буду.
    Она поставила на стол блюдо с пирогами.
    – Сядь рядом со мной, Лила.
    Она покачала головой.
    – Сегодня ты будешь есть один. А я буду обслуживать тебя. Это твой последний ужин.
    Она осталась у стола и подавала ему пироги, хлеб, мясо, огурцы. Она смотрела, как он ест, молча приготовила чай. Потом большими шагами пошла по маленькому вагону – гибкая и ловкая, как пантера, привыкшая к своей тесной клетке. Лицо ее приняло строгое и загадочное выражение, и внезапно она показалась Штайнеру какой-то библейской фигурой.
    Он поднялся и достал свои вещи. Он уже обменял рюкзак на чемодан, как только достал паспорт. Открыв дверь вагона, он медленно спустился по ступенькам и поставил чемодан на землю. Потом вернулся.
    Лила стояла, опершись одной рукой на стол, и смотрела таким отрешенным и невидящим взглядом, словно была уже совершенно одна. Штайнер подошел.
    – Лила…
    Она вздрогнула и посмотрела на него. Выражение глаз сразу изменилось.
    – Совсем не легко просто так уйти, – сказал Штайнер.
    Она кивнула и обняла его одной рукой.
    – Без тебя я останусь совсем одна.
    – Куда ты пойдешь?
    – Еще не знаю.
    – В Австрии ты будешь чувствовать себя в безопасности. Даже если она станет немецкой.
    Она с серьезным видом посмотрела на него.
    – Жаль, что все так получается, Лила, – едва слышно сказал Штайнер.
    – Да…
    – И знаешь, почему?
    – Знаю. И ты это тоже знаешь.
    Они продолжали смотреть друг на друга.
    – Странно, – сказал Штайнер. – Ведь между нами – совсем небольшой кусочек времени, крохотный кусочек жизни. Все другое остается на своем месте.
    – Это – не кусочек, это все время, Штайнер, – мягко сказала Лила. – Все наше время и вся наша жизнь.
    Он кивнул. Лила взяла лицо Штайнера в свои руки и сказала по-русски несколько слов. Потом дала ему хлеба и немного сала.
    – Съешь, когда будешь далеко отсюда. Тогда на чужбине тебе не придется есть хлеб вместе с горем. Ну, а теперь иди!
    Штайнер хотел поцеловать Лилу но, взглянув на нее, решил этого не делать.
    – Уходи! – прошептала она. – Уходи теперь…
    Он пошел через лес. Спустя какое-то время оглянулся. Городок балаганов утонул в ночи, и не осталось ничего, кроме лихорадочного дыхания ночи, светлого четырехугольника открытой двери вдалеке и маленькой фигурки, продолжавшей стоять в неподвижности.

6

    Через четырнадцать дней Керн снова предстал перед окружным судом. Полный, круглолицый мужчина озабоченно посмотрел на него.
    – Я должен сообщить вам неприятную новость, господин Керн…
    Керн выпрямился. "Четыре недели, – подумал он. – Нужно надеяться, что дали не больше четырех недель! А на такой срок Беер сможет удержать Рут в больнице".
    – Верховный суд отклонил ваше обжалование. Вы слишком долго находились в Швейцарии. Вынужденное пребывание не оправдывается таким сроком. И потом
    – этот случай с жандармом… Вас осудили на 14 дней тюрьмы.
    – Еще на четырнадцать?
    – Нет. Всего на четырнадцать. Время, которое вы просидели под арестом, полностью засчитывается.
    Керн глубоко вздохнул.
    – Значит, уже сегодня я могу выйти?
    – Да. Ничего не поделаешь, но будет считаться, что вы сидели не под арестом, а в заключении, и получили судимость.
    – Это я как-нибудь переживу.
    Судья посмотрел на него.
    – Было бы лучше, если бы у вас ее не было. Но ничего не поделаешь…
    – Меня вышлют сегодня? – спросил Керн.
    – Да. Через Базель.
    – Через Базель? В Германию? – Он был готов сразу же выпрыгнуть в окно и бежать, куда глаза глядят. Он уже неоднократно слышал, что эмигрантов высылали обратно в Германию, но большей частью это были такие беженцы, которые убегали непосредственно оттуда. Керн быстро огляделся.
    Окно открыто, а помещение суда находилось вровень с землей. За окном – яблоня свешивала свои ветки, за ней – изгородь, которую можно перепрыгнуть, а там – свобода!
    Судья покачал головой.
    – Вас вышлют не в Германию, а во Францию. У Базеля проходит граница с Германией и Францией.
    – А нельзя перейти границу у Женевы?
    – К сожалению, нет. Базель ближе всего. На этот счет у нас есть указания. Женева – намного дальше.
    Керн немного помолчал.
    – А вы уверены, что меня вышлют во Францию? – спросил он.
    – Абсолютно уверен.
    – И вы никого не высылаете в Германию из тех, кто вам попадается без документов?
    – Насколько я знаю, никого. Это может случиться только в пограничных городках. Но я почти не знаю таких случаев.
    – Женщину вы тоже наверняка не вышлете в Германию?
    – Конечно, нет. Я, во всяком случае, этого никогда не сделаю. А почему вы об этом спрашиваете?
    – Просто так. В дороге я встречал многих женщин, у которых не было бумаг. Им приходилось еще труднее. Поэтому я и спрашиваю.
    Судья Вынул из дела листок и показал его Керну.
    – Вот ваш приказ о высылке. Теперь вы верите, что вас вышлют во Францию?
    – Да.
    Судья положил бумагу обратно в дело.
    – Ваш поезд отходит через два часа.
    – Значит, в Женеву попасть совершенно невозможно?
    – Невозможно. Беженцы и так заставляют нас нести огромные железнодорожные расходы. Имеется строгое указание – посылать их к ближайшей границе. В этом я вам действительно не могу ничем помочь.
    – А могли бы вы отправить меня в Женеву, если бы я сам оплатил расходы на дорогу?
    – Да, тогда это возможно. Вы что, действительно хотите это сделать?
    – Нет, у меня слишком мало денег для этого. Я поинтересовался просто так.
    – Не следует задавать слишком много вопросов, – ответил судья. – Собственно, поездку в Базель вы тоже должны были бы оплатить из собственного кармана, если бы у вас были деньги. Но я не стал интересоваться этим вопросом. – Он поднялся. – Будьте здоровы! Желаю вам всего хорошего! Надеюсь, во Франции вы устроитесь. Будем надеяться также, что все скоро изменится!
    – Да, конечно! Без этой надежды нам оставалось бы только повеситься.

    Послать весточку Рут Керн больше не смог. Беер приходил накануне. Он сообщил Керну, что Рут останется в больнице еще на неделю. Керн решил написать ему сразу же с французской границы. Зато теперь он знал самое важное: Рут ни в коем случае не вышлют в Германию, а если у нее хватит денег, то отвезут и в Женеву.
    Ровно через два часа за ним зашел полицейский, одетый в штатское. Они отправились к вокзалу. Керн нес чемодан. Накануне Беер ходил в овчарню и принес чемодан Керну.
    Они проходили мимо гостиницы. Окна столовой, находившиеся вровень с землей, были распахнуты. Оркестр цитр исполнял народный танец. Ему подпевал мужской хор. Рядом с окном стояли два певца в одежде альпийских пастухов; положив руки на плечи друг другу и чуть покачиваясь, они с переливами исполняли тирольскую песню.
    Полицейский остановился. Один из певцов, тенор, перестал петь.
    – Куда ты запропастился, Макс? – спросил он. – Все уже ждут.
    – Служба, – ответил полицейский.
    Певец скользнул взглядом по Керну.
    – Черт возьми! – проворчал он внезапно грудным голосом. – Значит, наш квартет сегодня вечером развалится.
    – Ни в коем случае! Я вернусь через двадцать минут.
    – Точно?
    – Точно.
    – Хорошо! Мы сегодня обязательно разучим песню на два голоса. Не простудись!
    – Нет, нет.
    Они отправились дальше.
    – Разве вы не будете провожать меня до границы? – спросил Керн через некоторое время.
    – Нет. Теперь мы это делаем иначе.
    Они подошли к вокзалу. Полицейский разыскал начальника поезда.
    – Вот этот – сказал он, показав на Керна, и передал тому приказ о высылке. – Счастливого пути, молодой человек! – вежливо попрощался он и удалился, стуча каблуками.
    – Пойдемте! – Начальник поезда привел Керна к товарному вагону. – Залезайте сюда! – сказал он, показывая на тормозное отделение.
    В маленькой кабинке не было ничего, кроме деревянного сиденья. Керн задвинул под него свой чемодан. Начальник поезда запер дверь снаружи.
    – Ну, вот и все. В Базеле вас выпустят.
    Он пошел дальше по тускло освещенной платформе. Керн посмотрел в окно и незаметно примерил, не сможет ли он вылезти в него. Окно оказалось слишком узким.
    Через несколько минут поезд тронулся. Мимо поплыли залы ожидания с пустыми столиками и бессмысленно горящим светом. Начальник станции в красной фуражке остался позади и исчез в темноте. Перед глазами промелькнули кривые улочки, бензоколонка, у которой стояло несколько автомашин, кафе, где играли в карты, потом город исчез.
    Керн уселся на деревянную скамью, поставил ноги на чемодан. Наползала ночь, темная и чужая. Керн почувствовал себя очень несчастным.

    В Базеле Керна сдали полицейскому, который отвел его на таможню. Там его накормили, а потом отправили с чиновником в Бургфельден. Стемнело. Сначала они ехали трамваем, потом пошли пешком, миновали еврейское кладбище, кирпичный завод и свернули с шоссе. Через некоторое время чиновник остановился.
    – Идите дальше прямо, никуда не сворачивая.
    Керн пошел вперед. Он приблизительно знал, где находится, и держался направления на Сан-Луи. Он не прятался – ему было безразлично, схватят его или нет.
    Керн сбился с дороги и пришел в Сан-Луи только к утру. Он тотчас же явился во французскую полицию и сообщил, что этой ночью прибыл из Базеля. Ему нужно было избежать тюрьмы, а он мог это сделать только в том случае, если сразу явится в полицию или на таможню. В этом случае его не осудят, а просто отправят обратно.
    В полиции его целый день продержали под арестом, а вечером отправили к границе.
    В таможне он застал двух чиновников. Один из них сидел за столом и что-то писал, другой примостился на скамейке у печки. Он курил черные алжирские сигареты и изредка поглядывал на Керна.
    – Что у вас в чемодане? – наконец спросил он.
    – Кое-что из вещей.
    – Откройте!
    Керн открыл чемодан. Чиновник поднялся и лениво подошел к нему. Потом заинтересованно нагнулся над чемоданом.
    – Туалетная вода, мыло, духи! Вот это да! Вы что, привезли это все из Швейцарии?
    – Да.
    – И вы будете утверждать, что все это употребляете для себя, для своих нужд?
    – Нет. Я ими торговал.
    – В таком случае вы обязаны заплатить пошлину! – заявил чиновник. – Вынимайте все из чемодана! А эту мелочь, – он показал на иголки, шнурки и прочее, – можете оставить!
    Керн подумал, что он все это видит во сне.
    – Заплатить пошлину? – переспросил он. – Я должен заплатить пошлину?
    – Конечно! Ведь вы – не дипломатический курьер, не так ли? Или вы считаете, что я собираюсь это у вас все купить? Вы привезли во Францию товары, за которые взимается пошлина. Ну, живо, вытаскивайте!
    Чиновник взял таможенный тариф и придвинул к себе весы.
    – У меня нет денег, – сказал Керн.
    – Нет денег? – Чиновник сунул руки в карманы брюк и запружинил коленями. – Хорошо! Тогда эти вещи будут конфискованы! Давайте их сюда!
    Керн продолжал сидеть на корточках, крепко обхватив руками чемодан.
    – Перейдя границу, я сразу заявил в полицию, чтобы вернуться обратно в Швейцарию. Мне не нужно платить пошлину.
    – Вы только послушайте его!.. Вы что, собираетесь меня учить?
    – Оставь юношу в покое, Франсуа, – сказал чиновник, который сидел за столом и писал.
    – И не подумаю! Этот бош, видите ли, все знает! Как и вся их банда там, в Германии! Живо, вытаскивайте бутылки!
    – Я – не бош, – ответил Керн.
    В этот момент вошел третий чиновник. Керн заметил, что он чином постарше первых двух.
    – Что здесь происходит? – коротко спросил он.
    Чиновник объяснил ему, в чем дело. Инспектор посмотрел на Керна.
    – Вы сразу заявили о своем переходе в полицию? – спросил он.
    – И вы хотите вернуться в Швейцарию?
    – Да. Поэтому я здесь и очутился.
    Инспектор минуту раздумывал.
    – В таком случае ему не надо платить, – наконец решил он. – Он – не контрабандист. Его самого закинули сюда контрабандой. Отошлите его назад – и делу конец!
    Он ушел.
    – Ну, видишь, Франсуа, – сказал чиновник, сидевший за столом. И чего ты всегда так волнуешься? Ведь это только действует тебе на желчный пузырь!
    Франсуа ничего не ответил. Он лишь нерешительно посмотрел на Керна. Керн в свою очередь посмотрел на него. Только сейчас до его сознания дошло, что он говорил по-французски и сам понимал французов, и он мысленно благословил русского профессора, сидевшего с ним в тюрьме в Вене.

    На следующее утро Керн был в Базеле. Теперь он изменил тактику и не отправился сразу в полицию. Ему почти ничего не сделают, если он проведет в Базеле день и явится в полицию только вечером. И здесь ему мог пригодиться список Биндера с адресами. Хотя город и был наводнен беженцами, Керн решил все-таки немного подработать.
    Он начал с пасторов, так как был почти уверен, что они его не выдадут. Первый сразу же выбросил его за дверь, второй, угостил бутербродом, третий сунул ему пять франков. Он решил не останавливаться на этом, и ему повезло
    – к полудню он уже заработал семнадцать франков. В первую очередь Керн пытался избавиться от духов и туалетной воды. На тот случай, если снова повстречает Франсуа, Пасторам сбыть товар было трудно, но Керну удалось это сделать, когда он отправился по другим адресам. После обеда у него уже было двадцать восемь франков.
    Он зашел в католическую церковь. Церковь являлась самым надежным местом, где можно было немного передохнуть. А он уже не спал две ночи.
    В церкви было сумрачно и пусто. Пахло ладаном и свечами. Керн сел на скамью и написал письмо доктору Бееру. В письмо он вложил записку и деньги для Рут, заклеил его и засунул себе в карман. Он чувствовал страшную усталость. Медленно соскользнул он на скамеечку для ног и положил голову на подставку для молитвенника. Он хотел лишь немного отдохнуть, но незаметно для себя заснул.
    Проснувшись, Керн не мог понять, где находится, и, моргая, смотрел на матово-красный отблеск огня. Постепенно он пришел в себя. Услыхав чьи-то шаги, он сразу же стряхнул с себя остатки сна.
    Духовный отец в черном одеянии медленно спускался по среднему нефу. Подойдя к Керну, он остановился и посмотрел на него. Тот на всякий случай скрестил руки на груди.
    – Я не хотел вам мешать, – сказал священник.
    – Я как раз собирался уходить, – ответил Керн.
    – Я увидел вас из ризницы. Вы находитесь здесь уже два часа. Вы молили бога о чем-нибудь определенном?
    – О, да! – Керн был застигнут врасплох, но быстро пришел в себя.
    – Вы – не здешний? – Священник бросил взгляд на чемодан Керна…
    – Да… – Керн взглянул на священника и решил, что ему можно сказать правду. – Я – эмигрант. Сегодня ночью я должен уехать за границу. В чемодане у меня вещи, которыми я торгую.
    У Керна осталась еще бутылка туалетной воды, и внезапно ему в голову пришла смелая мысль – продать ее священнику прямо в церкви. Мысль действительно была сумасшедшая, но ведь ему уже не раз приходилось сталкиваться с самыми невероятными вещами.
    – Туалетная вода, – продолжал он. – Очень хорошая и очень дешевая. Я как раз торгую ею.
    Он хотел открыть чемодан.
    Священник приподнял руку в знак отрицания.
    – Не надо. Я вам верю. Не будем заниматься торговлей в церкви. Я рад, что вы так долго молились. Пройдемте со мной в ризницу. У меня есть маленький фонд для людей нашей веры, нуждающихся в помощи.
    Керн получил десять франков. Он был немного смущен, но это быстро прошло. На полученные деньги он и Рут могли проехать часть пути до Парижа по железной дороге. "Полоса неудач, кажется, кончилась", – подумал он. Вернувшись обратно в церковь, он действительно начал молиться. Он не знал точно, какому богу молится, – сам он был протестант, отец его – еврей, а молился он в католической церкви, – но он решил, что в такие времена и на небе должна быть настоящая неразбериха и что молитва его сама найдет правильную дорогу.
На страницу Пред. 1, 2, 3 ... 26, 27, 28 ... 38, 39, 40 След.
Страница 27 из 40
Часовой пояс: GMT + 4
Мобильный портал, Profi © 2005-2023
Время генерации страницы: 0.059 сек
Общая загрузка процессора: 59%
SQL-запросов: 2
Rambler's Top100